не живу, а с трудом волочу ноги». Эта фраза, сказанная легендарной британской певицей в кругу друзей стала началом конца для её брака. По крайней мере так казалось со стороны. В реальности всё стало рушиться ещё раньше — незаметно для самой Адель. Она отчаянно желала, чтобы всё было как в сказке, чтобы обязательно «долго и счастливо». Так никогда не было в её семье. Отец ушёл, когда Адели было всего 9 месяцев, оставив дочери на прощание лишь второе имя — Блю — и несколько пластинок Эллы Фицджеральд. И если до трёх лет девочка хотя бы иногда могла приходить к папе в гости, то после он совсем исчез с радаров и не появлялся в жизни Адель многие годы. Отец объявился, когда имя певицы появилось на обложках всех британских таблоидов, а сама она начала собирать бесконечный урожай из музыкальных премий. Но разве было теперь у него право даже произносить её имя? По иронии большой камбэк отца произошёл в тот год, когда на лад пошла не только карьера Адели, но и её личная жизнь. В 2011-ом она встретила его, и тогда казалось, будто вот он её сказочный принц, вот её «долго и счастливо». Его звали Саймон Конецки, бизнесмен и американец, перебравшийся в Лондон ещё в детстве. Он был старше Адель на 14 лет, но он понимал её с полуслова. Они познакомились, когда Адель ещё оправлялась от болезненного разрыва, и именно Саймон оказался спасительным лекарством для её раненого сердца. Годом позже выйдет легендарный альбом «21», и большая часть песен на нём вдохновлена болью того расставания, но шедевральная «Someone Like You» – это ода Саймону, её защите и опоре, её каменной стене, её верному другу, её «долго и счастливо». Казалось бы, вот оно, счастье: любимый рядом, карьера на взлёте, но злополучный отец всё портит. Журналисты заплатили ему за жареные факты о популярной дочери, и он с лёгкостью согласился. Это вывело певицу из равновесия: «Он оставил меня и вдруг появляется спустя десять лет и заявляет, что все проблемы в моей жизни происходят из-за наших плохих отношений! Пошел к черту!» Была ли эта ярость просто обидой на оставившего отца? Или она была вызвана страхом из-за напоминания о недолговечности любви? Кто знает, но неудачный опыт родителей в построении счастливой семьи обернулся для Адели неврозами и гиперфиксацией: она-то должна преуспеть на этом поле: «Я всегда была помешана на мысли о семье, состоящей из двух супругов и детей, потому что у меня ее не было», — признается сама певица через много лет. И она сделала всё, чтобы воплотить мечту. Уже в 2012-ом она родила от Саймона сына. Счастье от первенца омрачила послеродовая депрессия. Хотела ли она на самом деле быть матерью или просто мстила отцу? Стать счастливой назло и вопреки. Спустя несколько лет Адель и Саймон официально стали семьёй. В 2017-ом прямо на одном из концертов певица призналась, что они устроили тайную свадьбу. Церемония была скромной и буквально домашней. Правда дом в их случае — шикарная вилла в Лос-Анджелесе. Вскоре после этого молодожёны обзавелись семейным гнёздышком под стать — купили роскошный особняк на юге Англии. Это был сугубо символический жест: на двоих у парочки уже был целый каталог недвижимости, начиная от пентхауса в Нью-Йорке и заканчивая квартирой в Лондоне. Но это был их совместный дом, дом для их семьи. Казалось, все мечты Адели из детства стали явью. Но это было ложью и прежде всего — ложью самой себе. «Долго и счастливо» треснуло по швам. Адель почти не бывала дома, не проводила время с сыном и мужем, пропадала в турах и на студиях звукозаписи. Саймон чувствовал себя одиноким и брошенным — не так он представляла себе жизнь с девушкой, которая больше всего на свете хотела семью. А она в свою очередь утопала в чувстве вины, но никак не могла отказаться от карьеры.