Глава 4. Антигенная разгрузка

Наш организм ежедневно сталкивается с чередой биологических и небиологических объектов, которые являются чужеродными для нас. Для нашего организма все, что не он сам, – чужеродное. И все чужеродное, не родственное человеку, является для него угрозой, опасностью. И, как и мы, даже когда находимся среди людей, а уж тем более, оказавшись, например, в джунглях, будем напряжены, потому что не чувствуем себя в безопасности, так и организм на микробиологическом уровне все время находится в состоянии фоновой защиты, фонового напряжения. Расслабляться ему нельзя, потому что вокруг есть вирусы, паразиты, бактерии, грибы, и все это ждет удобного часа для того, чтобы сделать организм своей добычей, местом своей жизни, начать на нем паразитировать, забирать питательные вещества, энергию либо использовать его как контейнер для перемещения своих патологических генов в пространстве. Это зависит от цикла жизни патогенов. По такому же принципу используются и животные, которые могут быть переносчиками заболеваний, но при этом не болеть. И человек может быть переносчиком, не имея при этом клинической картины болезни и жалоб.

Другие чужеродные объекты, например еда, пока она не расщеплена, являются продуктом чужеродных для нас генофондов, а ведь растения имеют свою генетику, и животные имеют свою генетику, которая чужда для нас, а значит, встреча с ней требует напряжения иммунной системы, которая должна распознавать эти и другие биологические объекты.

Чем больше вокруг нас вирусов, грибов, паразитов и иных патогенов, тем больше организму приходится напрягаться. Чем больше мы потребляем различных продуктов, тем больше нашему организму, нашей иммунной системе приходится прилагать усилий. Расшифровываю: реагируя на каждую последовательность чужеродных генов и детектируя ее по принципу «свой – чужой», иммунная система тратит свой ресурс, который достаточно велик, но не безграничен.

Если ресурсы иммунной системы перегружены либо снижены, она или перестает реагировать на другие раздражители, или начинает реагировать на них избыточно, гиперреактивно. Поэтому дисфункции иммунной системы будут характеризоваться либо снижением эффективности вплоть до состояния иммунодефицита, либо развитием гиперреактивности вплоть до аутоиммунной агрессии. А нередко эти процессы сочетаются и протекают в одном организме одновременно, тогда воспаление становится и инфекционным, и аутоиммунным одновременно.

Перегрузка иммунитета может происходит по разным причинам, однако чаще всего она связана с антигенной нагрузкой. Чем выше сумма всех встречаемых иммунной системой чужеродных агентов, тем тяжелее ему работать. Суммарная антигенная нагрузка может складываться в разных комбинациях.

Это может быть комбинация различных антигенов, каждый из которых сам по себе распознается в небольшом количестве. И если рассматривать каждую группировку по отдельности, то, например, небольшая вирусная нагрузка – не критична, небольшая грибковая нагрузка – также не опасна, а легкие проявления дисбиоза – не страшны, ну а употребление различных продуктов тоже не вызывает никакой аллергической реакции и не запускает каких-то сверхпатологических проявлений. Однако при одновременном воздействии на организм будет проявляться системная воспалительная реакция – результат воздействия суммарной нагрузки и перегрузки иммунной системы в целом.

Как упоминалось выше, критический уровень нагрузки индивидуален и может достигаться по-разному: при чрезмерном воздействии одного патогена, одновременном влиянии нескольких групп патогенов или при снижении компенсаторного потенциала человека.

Главный вопрос: за счет чего преодолена критическая планка возможностей иммунитета? От ответа на него зависит практически вся стратегия лечения и восстановления.

И вот с этим вопросом возникают большие сложности. Почему? Классическая медицина воспринимает только исключительно монофакторный генез воспалительного процесса, игнорируя наличие фоновой антигенной нагрузки.

То есть когда у человека диагностируют по клинической картине менингит, у него берут анализы и смотрят, кто возбудитель – менингококк, герпес или какой-то другой патоген. И, выделив этот патоген из ликвора и/или из крови, начинают активное лечение либо антибактериальными средствами, либо противирусными препаратами. То же самое касается любого воспалительного процесса: берется мазок, посев отделяемого, высеиваются микробы, а затем определяется их чувствительность к антибактериальным препаратам. Так работает классическая медицина. И раньше, еще двадцать лет назад, этого подхода действительно хватало в большинстве случаев.

Но в наше время, в связи с нарастанием гормональных нарушений, митохондриальной и иммунной дисфункции, роль монофакторных воспалительных процессов значительно уменьшилась. Направление медицины, которое занимается системным подходом к лечению низкоресурсных пациентов, называется митохондриальная медицина.

Представители этого направления занимаются именно исследованием многофакторного этиопатогенеза заболеваний.

Когда мы говорим о суммарном повреждении мозга, то каждый фактор по отдельности с позиций классической и доказательной медицины будет незначим. Почему? Потому что, например, у ребенка с диагнозом хронического подострого энцефалита могут быть обнаружены концентрации вирусов герпеса и цитомегаловируса. Но титры выявленных вирусов недостаточно высоки, и классические врачи в таком случае скажут, что есть масса людей, у которых вирус герпеса и цитомегаловирус определяются в гораздо большем количестве без клинических проявлений. А это значит, что наша гипотеза, что именно у этого ребенка именно эти вирусы являются причиной его проблем, не состоятельна, и лечить его противовирусными препаратами не нужно. Отличная логическая сентенция, но энцефалит она, к сожалению, не излечивает. А наша задача – вылечить пациента. В данном случае – пациента, чей иммунный статус настолько дефицитарен, что выявленного титра вирусной нагрузки достаточно для развития тяжелого неврологического состояния.

Еще интереснее происходит с воспалительными процессами других органов и систем. Этиология многих заболеваний до сих пор остается неизвестной, а гипотезы о роли вирусов в повреждении суставов, мышц, поджелудочной и щитовидной желез, нервной системы в любом возрасте были последовательно отвергнуты. Зачастую проведение противовирусной терапии улучшало состояние пациентов, а лабораторные патоморфологические исследования пораженного органа наличия вируса в нем не подтверждали. Со временем диагностический поиск был развернут в сторону поиска генетических предрасположенностей к воспалительным и аутоиммунным заболеваниям. По нашему мнению, диагностический поиск в зоне генетических аномалий не имеет практического смысла, не меняет терапевтическую тактику и не может изменить ход заболевания. А наличие вердикта о верификации генетической аномалии останавливает диагностический поиск и зачастую весь лечебный процесс.

Еще одной особенностью течения современных заболеваний является неспецифичность и стертость клинических проявлений, то есть один и тот же набор симптомов, характерных, например, для энцефалита, колита или артрита, может быть вызван совершенно разными возбудителями, а чаще – их сочетанием. Особое значение это имеет в контексте аутоиммунных заболеваний, когда определить очевидный триггер из великого множества находящихся в организме микроорганизмов просто невозможно, но это не означает, что его нет.

Бактериальная нагрузка, исходящая из кишечника, может приводить к системной интоксикации и токсикозу и впоследствии вызывать повреждение центральной нервной системы, которая может реагировать по-разному. У одного пациента уровень интоксикации приведет к синдрому хронической усталости, а у другого тот же уровень может стать причиной судорожных приступов. При этом в головном мозге или ликворе никаких возбудителей выявляться не будет, так как основное патологическое воздействие определяется токсинами и продуктами жизнедеятельности бактерий.

Например, клостридии будут реализовывать свое действие именно через токсины. В классическом варианте клостридиальная инфекция – это чистое расстройство кишечно-желудочного тракта, которое будет проявляться запорами и болями в животе, то есть кишечными симптомами.

Согласно классическому подходу, чтобы клостридиальное воздействие повредило нервную ткань, инфекция должна носить наитяжелейший характер и проявляться клинической картиной столбняка. Но у большинства пациентов, с которым мы встречаемся, никакого столбняка, конечно же, нет. Тем не менее уровень интоксикации достаточно большой, чтобы развилась неврологическая симптоматика.

Но, когда мы будем беседовать с классическими врачами, никто из них не поверит, что клостридиальная обсемененность кишечника без явных кишечных симптомов может быть причиной серьезных неврологических заболеваний, вплоть до развития деменции, рассеянного склероза или судорожного синдрома.

То же самое можно сказать и про аутоиммунный тиреоидит. Это заболевание может запускаться различными патогенами. До сих пор с точки зрения классической медицины этиология ни рассеянного склероза, ни аутоиммунного тиреоидита, ни ревматоидного артрита, ни псориаза неизвестны. А есть ли причина?

Мы понимаем, что у каждого заболевания есть причина и есть исходная точка, где начинается болезнь. И если мы эту причину не нашли, то это не значит, что ее нет. Наши усилия должны быть направлены на комплексное воздействие с целью излечения организма.

Развитие традиционной медицины значительно тормозит односторонний взгляд и монокомпонентная, а то и вовсе симптоматическая терапия, которая лишь на время облегчает состояние человека, при этом болезнь продолжает прогрессировать.

Итак, ключевой момент в развитии заболевания – это преодоление резервного порога иммунной системы, то есть как раз индивидуальное превышение того самого порога аутоиммунной нагрузки. И оно имеет в большинстве своем полиэтиологический характер, при этом пропорции тех патогенов, как внешних, например пищевых, так и внутренних – грибов, паразитов, бактерий и вирусов, могут быть индивидуальными.

У кого-то на первое место в развитии аутоиммунных заболеваний выходят пищевые факторы, а именно перегрузка пищевого рациона. Пищевой рацион играет колоссальную роль в развитии аутоиммунных заболеваний, существует множество элиминационных стратегий (исключение из рациона тех или иных продуктов). Зачастую эти стратегии существуют и используются отдельно друг от друга. Это варианты безглютеновой, бесказеиновой диеты, исключение из рациона продуктов, на которые есть пищевая непереносимость, варианты монодиет либо полное исключение продуктов, то есть голодовки различной продолжительности.

Все эти стратегии оказались в той или иной степени успешными в лечении хронических воспалительных, в том числе аутоиммунных заболеваний, причем это касается не только заболеваний кишечника и аллергий, но и системных заболеваний, таких как рассеянный склероз, ревматоидный артрит, АИТ или аутизм. Полученный опыт лег в основу нового направления в диетологии – элиминационной диетологии. В отличие от комплектационной, доминировавшей в представлениях о здоровом питании последние десятилетия, элиминационная диетология только недавно стала привлекать внимание.

Комплектационная диетология разбирала пищевые продукты с позиции обнаружения в них полезных веществ, микроэлементов, витаминов, аминокислот, при этом считалось, что чем разнообразнее питание, тем более насыщен полезными веществами будет организм. Эта идея была подхвачена пищевой промышленностью, которая предоставила круглогодичный выбор различных, в том числе экзотических фруктов, соков, консервированных продуктов. Утверждалось, что все эти продукты полезны для здоровья, иногда это звучало директивно: «в молоке есть кальций, без него ребенок не будет расти», «в пшене есть витамины группы В, они необходимы нашему организму», «в консервированных йогуртах содержатся полезные бифидобактерии, без них кишечник не будет работать», «кишечнику нужна клетчатка в больших количествах», «фрукты – источник витамина С, без него иммунная система не будет работать». Все это следует рассматривать исключительно как рекламные слоганы.

При этом комплектационная диетология не учитывает потенциальный вред продуктов, а многие из них содержат потенциальные пищевые аллергены – лектины, глютен, казеин; также в этих продуктах могут обнаруживаться химикаты, нитриты, нитраты, глифосат и др. Все это прямо или косвенно негативно влияет на состояние организма, меняя микробиоту кишечника, проницаемость кишечной стенки, работу митохондриальных ферментативных систем, перегружая детоксикационные механизмы печени, секрецию ферментов в желудочно-кишечном тракте и выводя в итоге из строя иммунную систему как местно, так и системно. Всех этих проблем можно избежать, взяв за основу принципы элиминационной диетологии.

Исключение пищевых аллергенов и раздражающих иммунную систему прямо или опосредованно веществ – основной этап антигенной разгрузки. Зачастую уже на этом этапе пациент начинает ощущать облегчение и улучшение общего самочувствия. Казалось бы, простые принципы, но они разгружают иммунную систему от пищевых триггеров и местный и общий иммунитет, что позволяет переключить освободившийся на борьбу с истинными патогенами. Неудивительно, что люди, придерживающиеся этих принципов питания, реже болеют простудными заболеваниями, имеют меньше проблем с желудочно-кишечным трактом, кожей, у детей проходят заболевания носоглотки, в том числе увеличенные аденоиды, стабилизируется поведение у детей с СДВГ и взрослых с астеновегетативным синдромом.

Базовым элементом элиминации является исключение глютена, а значит, всех мучных продуктов. Конечно, нам не раз приходилось слышать возражения, что «хлеб всему голова», «наши деды ели хлеб, и никаких проблем у них не было», а врачи выдвигают аргументы, что, по данным генетических анализов, целиакии не обнаружено и антител к глютену недостаточно, а значит, оснований к ограничению потребления глютенсодержащих продуктов нет. Тем не менее глютен является, пожалуй, самым известным и реактивным фактором для развития ответа иммунной системы, влияя и прямо, и опосредованно. Прямое действие – это результат гиперчувствительности к глютену, из-за чего развивается воспалительный процесс и повреждение клеток кишечника. Опосредованное воздействие связано с образованием пищевых опиоидных пептидов.

Существуют несколько вариантов патологического ответа на глютен, которые можно разделить на три группы: аутоиммунная непереносимость глютена (целиакия, герпетиформный дерматит, глютеновая атаксия), аллергическая непереносимость глиадина, обусловленная атопическими механизмами (пищевая, респираторная, профессиональная аллергия и крапивница), неаутоиммунная неаллергическая непереносимость глютена. Безусловно, самым тяжелым вариантом глютен-ассоциированных патологий являются аутоиммунные непереносимости, которые могут быть как результатом врожденной аномалии, так и приобретенными.

Глиадин индуцирует ряд механизмов, запускающих иммунный ответ, ключевым из которых является агрессия цитотоксичных клеток, повреждающих энтероциты, вторично образуются аутоантитела, которые поддерживают хронический воспалительный ответ. В результате такого двойного повреждающего действия постоянно травмируется и атрофируется стенка кишки, из-за чего она не может выполнять свои функции. Человек в таком случае, помимо кишечных болей, попадает в тяжелое дефицитарное состояние, которое называется мальабсорбцией, из-за нарушения всасывания и профузных диарей. Интоксикационный синдром при этом приводит к ухудшению общего состояния, а системный аутоиммунный компонент – к повреждению органов и систем, в том числе центральной нервной системы. Аллергическая реакция опосредуется через выработку иммуноглобулина Е и активацию тучных клеток, за счет чего запускается реакция гиперчувствительности. У малоресурсного организма нередка склонность к гиперергическим реакциям даже при минимальной провокации, глютен же – сильный аллерген, который способен запустить системную выраженную реакцию. Усугубляется описанное косвенными эффектами, определяемыми синтезом опиоидных пептидов в результате неполного расщепления глютена и некоторых других пептидов пищи (например, казеина). Экзорфины глютена (глютеоморфин, экзорфин А, В С) и казеина (бета-казоморфины) оказывают доказанное влияние на центральную нервную систему, меняя поведение, и вызывают устойчивое привыкание.

Конечно, не у всех, кто ест хлеб даже в больших количествах, развиваются воспалительные и аутоиммунные заболевания. Однако у малоресурсного организма в состоянии суммарной антигенной нагрузки глютен в ряде случаев приводит к обострению хронических заболеваний и поддерживает постоянный уровень воспаления. То же касается и казеина. Глютен и казеин становятся «столпами» хронического системного воспаления в целом и воспалительного процесса в кишечнике в частности.

Паразитозы

Для низкоресурсного организма характерно постоянное течение иммунодефицитного состояния, не настолько глубокого, чтобы это было смертельно, но более чем достаточного для разрастания тех организмов, микро– и не очень, которые в иммунологически сохранном организме существовать не могут. У современного человека паразитозы – это частое и уже не удивительное явление.

Паразитология – один из значимых разделов классической медицины, однако она в традиционном подходе соседствует с учением о тропических болезнях и рассматривает паразитозы как редкие в практике врача-клинициста состояния.

Классическая медицина предлагает классификацию паразитов по месту их паразитирования: экзо– (вши, клещи, блохи) и эндопаразиты, к которым относятся простейшие (амебы, лямблии) и черви, ленточные и круглые. Большинство паразитологов считает, что единственное реальное местонахождение и место обнаружения паразитов – это кишечник, а единственная задача, которую они выполняют, – это активно размножаться и выделять яйца. По их же мнению, паразитов нельзя не обнаружить, если посмотреть наше выделяемое, есть там яйца или нет. В жизни все не так.

Длительное время должного внимания паразитозам не уделялось, в отличие, к слову, от ветеринарии, в которой паразитоз – первое, что исключают при недомогании у животного. Причин тому две: увлеченность избыточными лабораторными исследованиями и игнорирование клинической картины. Клиническая гипотеза о том, что причиной какого-то недомогания может быть паразитоз, отвергается, потому что тесты это не подтверждают, но практика показала, что отсутствие позитивного лабораторного теста не означает отсутствие заболевания. И это лишь оставляет вопрос о качестве диагностики, необходимости ее расширения или поиска новых методов.

Симптомы, которые вызываются паразитами, крайне разнообразны и неспецифичны. Основные: астенический синдром, слабость, аллергические реакции, снижение уровня железа, зачастую развитие судорожного синдрома, боли в животе, развитие клиникогастрита, клиникоколита. Поэтому каждый специалист, который не знает, что такое паразитоз, но занимается какой-то системой органов, может найти проблему и лечит: желудочно-кишечный тракт – гастроэнтерелогическими препаратами, судорожный синдром – противосудорожными препаратами, кожные проявления – различными мазями или противогистаминными, астенический синдром будут пытаться выправить с помощью стимуляторов или психотерапии.

Разнообразие паразитов грандиозно, однако симптоматика их носительства в большинстве случаев стереотипна и неспецифична. За исключением, пожалуй, малярии, которая имеет признаком значительное изменение температуры тела. Есть ключевой и очень важный момент, который нужно обязательно озвучить – для очень многих паразитов характерна цикличность. И если у человека имеются какие-либо цикличные проблемы и они не связаны напрямую с гормональным циклом, то их причина – паразитоз. Под цикличностью мы подразумеваем регулярную повторяемость тех или иных симптомов, например возникновение судорожных приступов ровно раз в две недели (или раз в неделю, месяц).

Иногда эти циклы состоят из нескольких дней, например 3 дня – обострение, 2 недели – перерыв и т. д. Клиническое содержание этих циклов может быть различным, волнообразно текущие кожные проявления, эпизоды бессонницы и изменения фона настроения, ночные пробуждения, истерики и страхи, субфебрилитет или повышение температуры без других катаральных явлений (кашля, ринита и т. д.). Нередко эти эпизоды протекают в соответствии с лунным циклом, совпадая с ново– или полнолунием.

В своей клинической практике мы используем собственный чек-лист симптомов, которые объясняются и сопутствуют паразитозу. Клинические признаки можно разделить на две большие группы: соматические признаки, нередко маскирующиеся под другие заболевания, проявляющиеся внешне в виде кожных проявлений, аллергий и бронхоспазмами, обструкцией и кашлем, особенно в ночное время суток, болями в животе и несистемными расстройствами стула в виде диарей и запоров.

Психоневрологическая группа симптомов включает в себя вегетативные проявления: потливость при засыпании или во сне (локальная – преимущественно в области головы («мокрая подушка»), общая, которая заставляет неоднократно переодеваться ночью, а в случае ребенка – заменять простыни, влажные настолько, что не всегда ясно, потливость это или упущение мочи). Не обязательно потливость должна быть сильно выражена – даже небольшой мы обязаны придавать значение. Сноговорение, бруксизм, вздрагивание при засыпании и во сне, ночной энурез, снохождение, ночные страхи, беспокойный ночной сон с частыми переворачиваниями в кровати – все эти симптомы долгие годы рассматривались неврологами как отдельные синдромы, ассоциированные с эмоциональным перевозбуждением, а некоторыми специалистами воспринимались как эквиваленты эпилептических приступов. По факту все вышеперечисленные симптомы являются результатом и неспецифическим проявлением интоксикационного синдрома и раздражения нервной системы.

Так, когда на своих семинарах и лекциях я говорю о том, что противопаразитарная терапия позволяет в ряде случаев избавиться от противосудорожных средств, на меня классические врачи смотрят с недоверием и непониманием, хотя пациенты, которые лечились у нас, избавились от приступов.

Существует также мнение, что паразиты – наши естественные партнеры, которые «дрессируют» наш иммунитет, и избавление от паразитов приведет к утяжелению иммунодефицита. Я не совсем согласен с этой идеей, поскольку мы видим субклиническое затяжное течение паразитозов, которые имеют обыкновение прогрессировать со временем, оставаясь недиагностируемыми, даже согласно тонким лабораторным анализам, которые отображают напряжение общего иммунитета.

Максимум, что нередко удается обнаружить, – случайно обнаруженное и незначительное повышение эозинофилов. А эозинофилия – это как раз реакция иммунной системы на наличие паразитов. Выраженной и яркой эозинофилии мы встречаем мало, зато часто встречаем повышение белка, содержащегося в эозинофилах, – эозинофильного катионного белка (ЭКБ) – результат деструкции клетки.

ЭКБ нередко повышается вместе с показателем иммуноглобулина Е, который отвечает за гиперчувствительность иммунной системы и в классическом подходе воспринимается как показатель наличия аллергии. Однако мы видим у пациентов с паразитозами значительные завышения этих двух показателей и их нормализацию после проведения противопаразитарный терапии, что является лучшим подтверждением правильности наших клинических гипотез.

Бывало такое, что мотивированные родители, желая идентифицировать выпавших из ребенка паразитов, отвозили их в лабораторию с целью уточнения класса и вида и подбора специфического лечения. Однако за все время мы не получили ни одного вразумительного ответа, а привезенных червей (притом что по видеозаписям и фотографиям сомнений в их животном происхождении не было) описывали как пищевые волокна.

Сам по себе паразитоз, его вид и особенности течения – не самые значимые вещи, мы рассматриваем паразитоз как клинически яркое следствие иммунодефицитного состояния.

В норме паразиты в организме не задерживаются. Организм – это мощная система, имеющая много эшелонов иммунной защиты. Они начинаются со слюны. Дальше – кислый желудочный сок. Дальше – желчь. Дальше – ферменты двенадцатиперстной кишки, а также слизь, которая выстилает кишечник, и в этом муцине содержится большое количество иммуноглобулинов, которые обеспечивают местный иммунный ответ. То есть организм сам себя дезинфицирует, а иммунные клетки, находящиеся в слизи, обеззараживают все то, что нам чуждо или что несет потенциальную угрозу. Если у человека есть проявления митохондриального иммунодефицита, связанного с этой гормональной недостаточностью, со снижением секреции как желудочного сока, так и муцина, в результате питания у него нарушен желчеотток и желчи мало синтезируется, мало выбрасывается, из-за чего она не участвует в процессе дезинфекции кишечника, то это создает среду для задержки и размножения патогенов, попавших в организм.

Если все защитные системы хорошо функционируют, то даже поднятый с пола кусок еды или объятия с дворовой собачкой, только вылезшей из уличной помойки, не приведут к развитию паразитоза, потому что иммунная система отразит атаку, уничтожит попавшие в организм яйца паразитов.

А вот если иммунная система не срабатывает, ее барьерные функции нарушены, то организм становится местом их жительства. И даже при соблюдении идеальной гигиены, стерилизации пустышек и игрушек, проглаживании горячим утюгом простыней с обеих сторон случайное попадание в организм минимального количества патогенов приводит к тому, что они разрастаются до такой степени, которая им будет комфортной. Когда на фоне иммунодефицита в организме появились паразиты, то они не остаются в одиночестве – очень скоро добавляются все компоненты суммарной нагрузки: вирусы, грибы, бактерии. И чем ниже иммунный статус, тем быстрее наращивается антигенная нагрузка.

В таком случае становится неважно, какой патоген был «первым». Клиническая картина суммарной нагрузки будет определяться теми патогенами, которые в данный момент активнее всего размножаются. При этом симптоматическое лечение будет иметь временный эффект, так как в целом иммунная система остается ослабленной и, оставшись без поддержки, благополучно снова разрешает разрастаться патогенам. Поэтому, как ни странно, при хронической вирусной или грибковой инфекции следует рассматривать возможность разгрузить иммунитет за счет противопаразитарной программы, не исключено, что именно паразиты стали причиной суммарной перегрузки иммунитета.

Также паразитарный фон может являться причиной сопутствующих бактериальных инфекций и дисбиозов, а также в целом фоном для иммунодефицитного состояния у ослабленных взрослых и часто болеющих детей.

Противопаразитарных программ очень много. Они включают в себя и фармацевтические противогельминтные препараты, и травяные противопаразитарные сборы, в которые входят гвоздика, пижма, полынь и другие растения. В ряде случаев бывает достаточно коротких курсов классических препаратов, однако нередко мы нуждаемся в многоэтапной противопаразитарной терапии с параллельным поддержанием систем детоксикации, в том числе и в стационарных условиях. Успешным результатом лечения мы считаем в первую очередь динамику по клинической картине, которая подтверждается лабораторными, чаще всего неспецифическими, как было описано ранее, исследованиями.

Во время противопаразитарных программ, которые выводят паразитов из организма, уровень интоксикации в организме нарастает. Мертвые распадающиеся паразиты сами по себе токсичны для организма. Очень многие биологические объекты, прежде чем сбежать, выбрасывают яд. То же самое происходит и с паразитами, которые вышли из зоны комфорта. Они могут вырабатывать слизь или защитную пленку, которая является токсичной для организма. Поэтому необходимы поддержка печени, назначение сорбентов и обеспечение активного дренажа кишечника.

Почему мы так уверенно говорим о том, что паразиты являются индикатором иммунодефицита? Многим нашим пациентам мы назначаем для поддержки комбинированный иммуноглобулин человека (КИП), который принимается перорально. Это входит в схему поддержки кишечника, а кишечник, как мы будем говорить дальше, достаточно значимый орган, который обеспечивает местный иммунитет. 80 % лимфоузлов локализовано в брюшной полости и фильтруют то, что поступает из кишечника. Также кишечник является местом жительства патогенов, которые мы же и подкармливаем.

В нашей практике был случай, когда пациент принимал комбинированный иммуноглобулин не месяц, как ему назначили, а дольше. Ничего критичного не произошло, но через два месяца он пришел и сказал, что чувствует себя гораздо лучше, чем месяц назад, но через полтора месяца приема из него «посыпались черви». Для нас самих это было удивлением, но мы нашли абсолютно внятное объяснение – повысившийся из-за иммуноглобулинов местный иммунитет повысил местные возможности этого кишечника, а воспаление переориентировало местную иммунную систему кишечника на остающихся там паразитов. Они вышли из организма, и пациент почувствовал себя гораздо лучше. Мы не назначали ему КИП с антипаразитарной целью. Мы в тот момент не ставили антипаразитарную разгрузку на первое место в нашей программе, это была абсолютно базовая поддержка кишечника, но она дала такие результаты. Мы это учли, и теперь местному иммунитету в кишечнике мы уделяем повышенное внимание, и курсы иммуноглобулинов, которые назначаем иммунодефицитным пациентам, кратно превышают используемые ранее дозы.

Сейчас роль паразитоза в клинике аутоиммунных заболеваний, неврологических, ревматологических, резко выросла. Это является как раз следствием прогрессирующего нарастания митохондриального иммунодефицита, а значит, еще одним подтверждением митохондриальной дегенерации, поколенческой дегенерации.

Боррелиоз

За последние годы диагноз «боррелиоз» стал фигурировать в заключениях врачей значительно чаще. В современном мире многие боятся, что любой укус комара или клеща может привести к развитию болезни Лайма. У многих это превратилось едва ли не в фобию.

То, что «городские» комары разносят боррелии, – не новое биологическое событие, а вот изменение иммунного статуса человека происходит, и значительное. Рост заболеваемости боррелиозом происходит по тому же сценарию, что и рост паразитозов – за счет прогрессии митохондриального иммунодефицита. То есть ослабленные организмы плохо реагируют на боррелии даже в небольших количествах.

Поэтому раньше, кто бы человека ни укусил, местная реакция сразу же уничтожала всех возбудителей, попадавших в организм, не давая им шанса размножиться. Что же мы видим у детей сейчас? Они эти укусы чешут, от них остаются не просто красные пятна, а синяки, которые сходят очень долго. Так называемая гиперергическая реакция на укусы насекомых, которая возникает у «рыхлых митохондриков». Такие реакции – один из симптомов рыхлых мембран, в том числе и эозинофильных, а значит, избыточной гистаминовой реакции и сниженного базового иммунитета. А ведь что такое укус – это введенная слюна, чужеродный белок, на который организм должен отреагировать быстро и на уровне места его внедрения. Но вместо того, чтобы локализовать воспаление и быстро уничтожить его возбудителей, организм позволяет развить системный процесс и чужеродным белкам – попасть в системный кровоток.

Тренированный крепкий иммунитет вообще эти укусы не замечает, быстро «зачищает» и забывает. А у нынешних детей эти укусы носят сверхраздражительный характер. Таким же гиперергическим ответом иммунной системы становится и ответ на реакцию Манту у детей. Если ранее по объему местной реакции можно было заподозрить специфический ответ организма, контактировавшего с микоплазмами туберкулеза, сейчас поголовно – неспецифические, грубые и никак не связанные с туберкулезом реакции, которые в крайний ситуациях приводят и к системному ответу также.

Ранее более низкий уровень заболеваемости боррелиозом был связан с высоким уровнем митохондриального иммунитета, то есть высокой реактивностью и адекватным ответом иммунитета на попадавшего в организм возбудителя. Сейчас прогресс боррелиоза связан именно с тем, что реактивность иммунной системы снизилась. Стертость, неспецифичность клинической картины современного боррелиоза одновременно с его системностью и крайне частым вовлечением нервной системы в воспалительный процесс – типичные характеристики боррелиоза нашего времени.

Грибы и грибково-дрожжевая флора

Грибковых культур много, они выделены в свое царство организмов, многие процессы в них происходят по собственным законам. Относительно организма человека наибольшее значение имеют грибы как неотъемлемая часть микробиотического портрета кишечника. Грибы по большей части относятся к условно-патогенной флоре, которую мы рассматриваем как элемент суммарной антигенной нагрузки, истощающей наш организм и запускающей каскад очень многих патологических реакций.

Ранее грибковые системные инфекции были наиболее характерными для больных с грубыми иммунодефицитами, в том числе ВИЧ-ассоциированными. У здорового же организма грибкового повреждения страшнее грибка на ногтях клиницисты не видели, потому как иммунной системы хватало сдерживать размножение на низком уровне. Сегодня же грибковые инфекции, изолированные и как осложнения других болезней, наблюдаются очень часто. Поэтому раньше мы обсуждали изолированный вирус или изолированную молочницу, которые можно было лечить разово и симптоматически, назначив противовирусную терапию или используя местную противогрибковую свечу, снимавшую симптомы молочницы.

Сейчас ситуация изменилась. Раньше грибы появлялись в организме и рассматривались в классической медицине как следствие иммунодефицитного состояния, которое возникало, например, после длительного курса антибиотиков. Кроме патогенных микробов, антибиотики зачищали еще и весь остальной и позитивный контингент микробов. А позитивные микробы обладают достаточно мощным иммунологическим, поддерживающим нас эффектом. И на фоне этого обеднения микробной позитивной микрофлоры активно разрасталась грибковая флора. Поэтому фармацевты, когда человек покупал какие-то сильные антибиотики, могли предложить ему еще и противогрибковый препарат, например тот же нистатин.

Впервые роль грибковых инфекций в заболеваниях нервной системы я увидел у иммунодефицитных детей, которые получали лечение химиопрепаратами и большими дозами антибиотика из-за острого лейкоза. Тогда я, еще начинающий врач-невролог, впервые увидел аспергиллез мозга – грибы, которые прорастают в мозгу. И они были причиной в том числе и судорожных синдромов. Поэтому противогрибковая терапия входила в обязательный протокол иммунной поддержки иммунодефицитных детей, у которых иммунитет был подавлен химиопрепаратами.

Сейчас аспергиллез мозга мы видим и у обычных детей, которые не проходят химиотерапию и не получают никаких иммунодепрессивных препаратов. А что такое химиопрепараты? Это мощный митохондриальный токсин, который убивает чужеродные клетки, не типические чужеродные клетки, но он же поражает и собственные клетки, являясь митохондриальным ядом. Поэтому у детей, которые получают химиопрепараты, да и у взрослых, которые получают химиотерапию, можно заметить слабость, разбитость, снижение мышечных сил, то есть то самое состояние, которое мы называем митохондриальной дисфункцией. Только эта митохондриальная дисфункция была ятрогенно модулирована. На такие побочные эффекты люди соглашаются осознанно, надеясь, что эти химиопрепараты помогут победить жизнеугрожающее состояние, потому что с митохондриальной дисфункцией можно жить, а вот с прогрессирующим онкологическим процессом – ограниченно по времени.

Сейчас митохондриальный статус обычного ребенка, увы, не сильно превышает митохондриальный статус ребенка, который 15 лет назад получал химиотерапию, что является еще одним подтверждением концепции поколенческой дегенерации.

Наличие грибковой микрофлоры, грибкового повреждения организма является проявлением иммунодефицита. И в норме у обычного здорового человека ее быть не должно. То, что мы видим сейчас, – практически тотальный популяционный кандидоз кишечника. Клинически он фактически никак не проявляется. Но кандидоз влагалища, например, более ощутимое состояние: дискомфорт, выделения, запах, зуд – уже не могут остаться незамеченными. По этому поводу женщины обращаются к гинекологу. И сейчас мы рассматриваем влагалищный кандидоз как локальное явление системного грибкового повреждения с основным очагом в желудочно-кишечном тракте. Можно еще рассматривать и ногти, и кожу, и нередко там тоже обнаруживаются высыпания, повреждения, пятна, депигментация, но к этому почему-то относятся более спокойно, рассматривая как аллергические или какие-то иные кожные проявления. Надо сказать, что грибковое повреждение слизистых еще может диагностироваться лабораторно.

Безусловно, результаты лабораторного исследования мазков, анализы позволяют это увидеть. А вот кишечный кандидоз можно увидеть только с помощью лабораторных тестов. Кожный кандидоз, легко оцениваемый клинически, не обязательно начинается сразу снаружи, чаще всего это проявление длительного внутреннего процесса, который проходит в кишечнике.

Вообще следует отметить значительную взаимосвязь грибковых повреждений с рационом питания, которого придерживается человек. Углеводы, в особенности простые – готовый для потребления грибами продукт, который они перерабатывают и образуют вещества, необходимые для собственного метаболизма, но которые токсичны для организма человека в целом и нервной системы в частности.

Нередко газообразование в животе, боли, вздутие – это результат грибкового и дрожжевого брожения в нашем кишечнике. При этом брожении, по сути, кишечник работает как самогонный аппарат, в результате деятельности которого синтезируются органические кислоты – кофейная и винная, названные так совсем не случайно. И поэтому употребление различных сиропов, газированных вод, сладостей, фруктов, крахмалистых корнеплодов – всего, что содержит углеводы, поддерживает отличную питательную среду для произрастания этих грибов и ускорения синтеза спиртов и сахаров грибково-дрожжевой флорой.

Запуск процессов брожения в кишечнике сразу запускает еще несколько порочных кругов. Брожение в кишечнике – это местное воспаление, местное воспаление – причина ускорения развития дисбиоза, при этом значительно повышается проницаемость кишечника. С другой стороны, это еще и выработка достаточно большого количества токсинов, многие из них имеют нейротропный эффект.

И в результате ребенок, имеющий низкий иммунитет, высокую грибковую нагрузку, повышенную проницаемость кишечника, съедая небольшое количество сладостей, несколько минут ходит как будто в состоянии опьянения. Просто у него сработал этот «самогонный аппарат» внутри. Система интоксикации у него ослаблена, а проницаемость мембраны повышена, поэтому токсины, циркулируя в крови, попадают в мозг и делают его поведение гиперактивным, неусидчивым, вызывают немотивированный смех или агрессию. И мамы, которые сталкивались уже с этими проблемами, знают, что эти симптомы проходят после проведения курса антигрибковой терапии плюс назначения сорбентов – препаратов, которые снижают уровень интоксикации. Поведение ребенка после этого нормализуется.

Другими осложнениями грибковой инфекции могут быть кожные, аллергические проявления, стоматиты, гаймориты, аденоидиты, то есть локализация грибковой флоры может быть любая – это и носоглотка, и ротоглотка, и желудочно-кишечный тракт, и влагалище, а еще она может просто циркулировать в крови. Диагностика этих состояний может проводиться в зависимости от клинических проявлений либо по анализам органических кислот, в которых мы видим продукты жизнедеятельности грибковой флоры, там же можно делать и различные мазки, и анализы крови по грибам, и, исходя из этого, выбирать тактику длительности противогрибковой терапии.

В зависимости от локализации могут использоваться и фармакологические препараты, и натуропатические, однако единая основа – это параллельно лечение дисбиозов и повышение иммунного, гормонального и митохондриального статуса.

Вирусная нагрузка и ее комбинации

Нет человека, который бы не сталкивался с вирусными заболеваниями, по крайней мере с ОРВИ (острой респираторной вирусной инфекцией) и гриппом встречался каждый. Вирусы – одни из самых распространенных инфекционных агентов, приводящих к развитию воспалительного процесса и повреждению различных органов.

Вирусы крайне разнообразны, они широко распространены в природе, могут поражать любой организм и обладают важной и клинически значимой способностью быстро изменяться, улучшая свои способности к выживанию. Существует множество видов и подходов к классификации вирусов, в целом все вирусы разделяют на ДНК-вирусы (их определяют 7 крупных семейств) и более многочисленные РНК-вирусы (12 семейств). Более подробно таксонометрические характеристики, их формы, их вирулентность, патогенность и особенности встраивания в ДНК человека, а также их возможная онкогенность и роль в развитии тяжелых заболеваний изучаются в отдельном разделе микробиологии – вирусологии.

Вирус может взаимодействовать с клеткой хозяина четырьмя типами – это продуктивная, интегративная, абортивная и латентная инфекции. Практика показывает, что фактически в каждом организме имеется вирусная нагрузка, при этом вирус находится в так называемом латентном состоянии, то есть клинически себя никак не проявляет. Симптомы вирусного заболевания проявляются только при снижении резистентности организма. Например, герпетические высыпания имеют персистирующий характер и проявляются только при увеличении антигенной нагрузки, например при присоединении респираторных вирусов, вызывающих простуду, или общем снижении ресурсов организма – при гиповитаминозе, нарушении сна и эмоциональном стрессе, приводящем к сдвигу гормонального фона.

Диагностика вирусов имеет ряд сложностей, существуют общие тесты и тесты локальные. Исследуются общий ответ иммунной системы организма и непосредственное присутствие, а также количество вирусов в различных средах – слюне, крови, кале и др. Не всегда вирусы обнаруживаются во всех средах одновременно, то есть нередки ситуации, когда при исследовании ротовой полости вирус обнаруживается в слюне, но не обнаруживается в зеве и носоглотке – и наоборот. Лабораторная диагностика в базовом варианте направлена на обнаружение основных вирусов, часто встречающихся у человека. Это группа герпес-вирусов, риновирусы, ротовирусы, по показаниям проводится обследование на предмет вирусов гепатита В и С, вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). Для гепатита В, С и ВИЧ-инфекции характерна определенная клиническая картина, у большинства же других вирусов симптомы не имеют яркой специфичности, могут меняться даже в период обострения, что еще более усложняет задачу их диагностики и верификации.

Типичным примером можно считать представителей семейства герпес-вирусов, наиболее изученных вирусологами. Наиболее часто вирус герпеса проявляется в виде типичных высыпаний на коже и слизистых, но, помимо этого, в процессе инфекции могут повреждаться и другие ткани и органы, так развиваются герпетические пневмония, энцефалит, увеит, конъюнктивит и т. д. Вирусологам известны около 200 видов герпес-вирусов, при этом клинической лабораторной диагностике доступны восемь, а в рутинной практике используются максимум пять. То есть подавляющее большинство вирусных агентов остаются вне лабораторной диагностики, а значит, выпадают и из внимания клинициста. Неоднократные попытки детализировать и выявить конкретного вируса-возбудителя не привели к каким бы то ни было существенным изменениям в тактике лечения, поскольку реальные противовирусные препараты, работающие точечно, появились только в последние несколько лет и эффективны лишь против нескольких вирусов (таргетная терапия гепатита С, антиретровирусные препараты и т. п.). Во всех остальных случаях специфической противовирусной терапии не существует, а используемые препараты имеют широкий спектр действия.

Наличие иммунокомпрометированного иммунодефицитного состояния с высокой вероятностью подразумевает наличие вирусной нагрузки, которая может быть одной из составных частей суммарной антигенной нагрузки наряду с бактериальной, паразитарной и грибковой инвазией. При хроническом течении заболевания очередность инфицирования, то есть что было первично – паразитарная инвазия, снижение иммунитета и затем обострение вирусной инфекции, или наоборот, – является незначимым. Проведение противовирусной терапии входит в структуру схемы комплексной противовоспалительной терапии, а выбор конкретного инструмента будет зависеть от яркости клинических проявлений, ассоциированных с вирусной нагрузкой, ее локализацией и изменениями лабораторных показателей.

Таким образом, антигенная разгрузка, то есть уменьшение количества антигенов в организме, как пищевых, так и любой патогенной инвазии, является базовым компонентом на пути повышения ресурсов организма, поскольку снижает нагрузку на иммунную систему и системы детоксикации, а хроническое напряжение этих систем является энергозатратным, приводит к постепенному их истощению, а значит, к прогрессии патологических процессов, разрушающих организм.